Не думаю, что уже наступил тот самый момент, когда это должно произойти, что мы как человечество к этому готовы; но думаю, что мы к этому близки.
Я также не утверждаю, что следует порвать с прошлым и традиционной эстетической мыслью, хотя может показаться, что я утверждаю именно это. Не совсем так, поскольку без этого прошлого и его вклада вообще невозможно понять такую перспективу, при которой искусство становится чем-то всеобщим и в каждом отдельном случае осознанным, не говоря уже о возникновении самой этой ситуации, такого понимания существования искусства и его роли, то есть о появлении этого текста. Можно предположить, что человек обладает способностью создавать именно для того, чтобы выходить за пределы созданного им, а способностью выходить за пределы созданного — чтобы обосновать появление этой своей способности, приобретённой в ходе эволюции, обосновать её дальнейшей эволюцией. 
Если следовать концепции, согласно которой сама «Красота» не может быть выражена в категориях понятий, поскольку её сущность состоит в том, чтобы переживать её, испытывать на опыте, а это само по себе не удерживается ни в каких понятиях, можно легко прийти к выводу, что весь разговор об искусстве опирается на нечто искусственное и нереальное, на своего рода соглашение и представляет собой попросту «торжище», ничем не отличающееся от того, против которого мистики «бунтовали», встречая его в святых местах. Именно поэтому весьма печально, что до сих пор считается, будто искусством можно обладать, «торговать» им — не только в буквальном, но и в переносном смысле, то есть спекулировать, вообще обсуждать его, обмениваясь взглядами на него словно каким-то товаром. Это печально, поскольку сущностью искусства, как и Красоты вообще, по-прежнему, по-видимому, остаётся мысль, выведенная Платоном: существует некая скрытая, высшая Истина, которую через Красоту как её выражение в пределах нашего восприятия мы можем переживать в форме «проблесков». 
Продолжая эту мысль (уже вслед за Кантом и рассматривая её в свете герменевтики), эту скрытую сущность мы можем пережить во всей полноте лишь в самой личной и субъективной связи себя через произведение с Истиной, которая, будучи Единым и «Совокупностью Всех Вещей», не может находиться во владении того, что в ней содержится, в том числе понятий о ней. Разумеется, здесь возникает проблема диалектического развития суждений. Я считаю, что это, конечно, очень важно и даже разрушает всю представленную здесь мною конструкцию, то есть, в сущности, выбрасывает весь этот текст, швыряет его в корзину; но лишь до тех пор, пока мы движемся именно в категориях «торжища понятий», то есть многообразия теорий, которые нам не нужны, поскольку вытекают из того, что мы различаемся по степени знания самих себя. Именно искусство даёт нам это знание как наша личная молитва и ритуал, предшествующий любым понятиям, которые, обладая огромной силой раскрывать явления, одновременно заслоняют их, сокращая наш опыт их переживания. Спешу объяснить: этим я не утверждаю, будто такое диалектическое развитие не нужно, ведь без него мой вывод вообще не был бы возможен; я утверждаю, что именно это развитие, явление критики и взглядов на искусство на протяжении истории привело к собственной деградации. Это образование служит нам именно для выхода за его пределы, чтобы подняться на более высокий уровень сознания и тем самым обращения с тем «нечто», которое мы называем Искусством. 
Таким образом, вся дискуссия об искусстве, по моему мнению, служит уже лишь тому, чтобы «приобретать» видимость понимания его сущности, что в конечном счёте не обогащает нас внутренне больше, чем сама открытость произведению (в понимании Гадамера) и воздействие этого произведения на наше внутреннее преображение, а одновременно — тому, чтобы разрушать само понятие искусства. И именно поэтому я утверждаю, что, возможно, вся теория искусства, все науки, изучающие искусство, были введены Человечеством в мир, чтобы в конечном счёте порвать с ними на пути эволюции коллективного сознания этого человечества; что, возможно, искусство для нас — этап. Поэтому настоящий текст не является иконоборческим и не направлен против художественной критики (ведь он сам — её часть) или против искусства, а через него — на дальнейшее развитие, на освобождение человеческого творчества из тюрьмы понятий, которые, стёршись, создали попросту пустое пространство; творчество теперь стремится заполнить это пространство, знаком чему служит это рассуждение. Науки об искусстве и все понятия о нём настолько убедили человечество в значительности силы творчества, что вскоре мы, возможно, начнём осознанно пользоваться этой силой без них. Сегодня они разрушают сами себя, представляя собой образование, искусственно созданное человеком, по всей видимости (хотя это невозможно точно определить и доказать), ради эволюции; они являются своего рода Великим Понятием, Метапонятием, благодаря которому наше осознание действительности переходит на «более высокий уровень». Возможно, это эволюция не только человеческого рода, но и самой действительности. В этом смысле остаются актуальными слова Гадамера о том, что игра играет нами, а понятия «симулякра» и «симуляции» Бодрийяра приобретают положительное значение.
Архивные комментарии
Комментарии читателей и ответы автора с исходными подписями и датами.
Anonymous ·
Перевод комментария
Думаю, ход истории остановить невозможно. Что разнообразие мира, скорее, будет лишь углубляться. Сегодня чаще говорят о визуальной культуре, чем об искусстве, и это понятие больше соответствует современным визуальным процессам. То, о чём ты говоришь, может скорее привести к растворению искусства в жизни, из-за чего мы перестанем его замечать. Двойственность нашего мира, которым правит различие, заставляет думать, что у этого будут как положительные, так и отрицательные последствия...
Исходный комментарий
Mylśle, że biegu historii nie da sie zatrzyamac. Że rożnorodnośc świata bedzie sie raczej pogłebiac. Dzis mowi sie raczej o kulturze wizualnej, niż o sztuce i to pojecie jest bardziej własciwe dla wspolczesnych wizualnych procesow. To o czym mowisz może spowodowac raczej rozpuszczenie sie sztuki w życiu, przez co przestaniemy ją dostrzegac. Dualnośc naszego świata, ktorym żądzi rożnica, każe myślec, iż bedzie to miało swoje, zarowno pozytywne jak i negatywne konsekwencje...