>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>ОПРЕДЕЛЕНИЕ
>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>Когезия — общее название явления сопротивления физических тел разделению на части. Её мерой является работа, необходимая для разделения определённого тела на части, делённая на площадь поверхности, возникшей вследствие этого разделения.
Когезию не следует путать с адгезией — способностью поверхностей физических тел соединяться. Хотя источником обоих явлений служат различные межмолекулярные взаимодействия, адгезия является исключительно поверхностным явлением, тогда как когезия обусловлена силами, действующими внутри разрываемого или сжимаемого тела.
http://pl.wikipedia.org/wiki/Kohezja_(zjawisko_fizyczne)
/
» существительное «когезия»
Синонимы: когезия, связь, сцепленность, связность, плотность
http://megaslownik.pl/slownik/synonimy_antonimy/7568,kohezja
/
Связность, когезия — свойство тел сопротивляться разделению на части; обусловлено взаимодействиями между молекулами или атомами этих тел: силами химических связей в кристаллах, межмолекулярными взаимодействиями в жидкостях. Наибольшей связностью обладают твёрдые тела, меньшей — жидкости, у газов она почти полностью отсутствует; одно из следствий сил связности — поверхностное натяжение. («Nowa encyklopedia powszechna PWN», том 5, первое издание, Варшава, 1996.)
/
Наибольшая из возможных на нашей планете когезий возможна при температуре абсолютного нуля, то есть -273 градуса Цельсия: там не существует никакой энергии, никакого движения, всё статично, неподвижно и почти неизменно. Во всех иных условиях наибольшей когезией всегда обладает алмаз.
>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>
РАССКАЗ
>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>
Это скромный рассказ, очень субъективный, написанный в форме потока сознания. Каждый, кто там был и это пережил, наверняка не согласится со мной в том, что всё было так, как я говорю; именно поэтому всё и было так, как я говорю. Я сознательно пишу в такой форме, чтобы сразу творчески использовать эти события и не дать свести себя к масштабу мимесиса, в который я не вмещаюсь. Всё было так, как я описываю, в году A.D. 2013…
>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>
…Зал мастерских Nowy Teatr, некогда зал для ремонта автомобилей MPO
Источник: warszawa1939.pl/
как раз должен был преобразиться
Фото: fakt.pl
втёртой в территорию на улице Madalińskiego в Варшаве, как масло в пол внутри зала; зал всё ещё вызывал ассоциации, скорее не связанные с искусством
Фото: warszawawobiektywie.waw.pl/
и всё же именно здесь, именно на стыке двух состояний и функций здания сосредоточился замысел Kohezja — не только выставки, но и явления эманации определённой реальности. Момент и тема наложены друг на друга, чтобы уловить друг друга. Место во времени и время изменения назначения архитектурного объекта, но ведь также и сознания связанных с ним людей. Именно это сознание и происходящее в нём преобразование были существенны. А кроме того, сама когезия как свойство тел, как физическое и метафизическое явление. Поэтому это будет не сухая документация выставки, а скорее арте-факт, документ явления, доказательный и исследовательский материал для физики общества, философии и других областей, контекст-уальный объект в Искусстве.
>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>
Всё началось ещё в конце 2012 года. Группа студентов Академии изящных искусств из Мастерской пространственных действий профессора Mirosław Bałka вошла в зал бывших предприятий MPO в Варшаве по адресу ул. Madalińskiego 10.
Фото: Tymon Nogalski
/это была разведка, их первое прикосновение к месту и прикосновение места к ним, знакомство
Фото: Tymon Nogalski/
сами ещё не зная своей существенной роли, они уже стояли перед задачей, ещё не осознанной в ту минуту распознавания, но предчувствуемой, глубоко и согласно; хотя, возможно, сама невозможность назвать её имела существенное значение. Я помню то смутное тогда ощущение стирания, трения, разрыва, столкновения, пронизывавшее всех присутствовавших. И случилось так, что вскоре они снова вернулись в зал. На этот раз не слушать, а говорить. На устах у них было слово-пароль — когезия; они искали её внутри и рядом со зданием.
>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>
Был день вернисажа. 18 часов с минутами. Я вошёл на территорию Зала мастерских: стоянка, ворота здания. Перед ними — машина и группа людей. Совсем словно (как тогда говорили) нечто такое
Источник: tvp.info
/только как-то… спокойнее? Не знаю; впечатление «базара» стёрто, но присутствует, только как-то меньше и иначе. Перед воротами припаркован автомобиль
Фото: Mateusz Choróbski
/марки Nissan Bluebird. Двигатель заглушён, двери открыты, фары включены
Фото: Mateusz Choróbski
/водитель куда-то вышел. Возможно, зашёл в зал, но не обязательно. В автомобиле — книга
Фото: Mateusz Choróbski
/текст трагедии Maurice Maeterlinck под названием The Blue Bird — «Синяя птица». Эхо-(ко)-гезия названия, коллекция, тессеракт
Фото: Mateusz Choróbski
/трагедия о борьбе с «силами тени»; автомобиль-дракон, военная машина, запряжённая для борьбы с тенью, освещающая ворота фарами. К тому же автор и водитель, Mateusz Choróbski, скрыт в тени. Я встретил его позже: он рассказывал, как, скрываясь в тени, появился в этом месте. Когезия тел разного рода, семантическая когерентность гипертекстуальной игры. Освещённые ворота, жестяные, гремящие, тяжёлые. Я открыл их и вошёл, ожидая увидеть зал. Однако… увидел чёрный занавес примерно в метре от себя: он закрывал обзор, образуя туннель. Напряжённость мгновения, только что вызванная сосредоточением противоречий в одном явлении — готовом к движению автомобиле без водителя, — казалась причиной моего обострённого внимания. Внимания, необходимого, чтобы не проигнорировать, не пропустить из-за любопытства к «залу» эту ткань, пропитанную духами «Comme des Garcons 888»
Фото: Krzystof Bagiński
/никакой информации, только занавес: высоко вверх, далеко в стороны, зашитый посередине, закрытый актом зашивания, утяжелённый песком, плотный, мягкий, пахнущий, чёрный. Пахнущий духами, которыми, как пояснил автор Krzysztof Bagiński на карте выставки, он пропитал ткань, чтобы напомнить о хозяине — Krzysztof Warlikowski. Этот режиссёр и директор Nowy Teatr, который вот-вот должен был начать в зале полноценную деятельность, тогда пользовался этими духами: это был его запах. Хозяин — как же важно, кто хозяин; знак памяти, знак такта и внимания к ещё не открывшемуся новому содержанию места. Но одновременно — закрытые ворота, Сезам, вопрос. Зашитый, почти неподвижный занавес и лишь едва ощутимый запах присутствия актёров. Только туннель, словно замочная скважина, позволил мне выбраться, и тогда я увидел зал, полный людей и объектов
Фото: Anna Jochymek
/особенно тех, в белом, кто держал подносы с белыми кучками. Я пошёл по их следу
Фото: Anna Jochymek
/присмотрелся. Это был сахар.
Фото: Anna Jochymek
/официанты часто-угощали им гостей вернисажа, зрителей, обеспокоенных их настойчивостью. Зрителей, вступавших с ними во взаимодействие, в психологическую игру
Фото: Anna Jochymek
/или окружённых их коге-необходимостью почти бессловесной назойливости
Фото: Anna Jochymek
/недосказанности и гекс-агонии бдительности, желающей выбраться из западни, освободиться, воспротивиться игу крупных землевладельцев, то и дело находящих себе нового гостя
Фото: Anna Jochymek
/неужели действующих на службе у хозяина? Несомненно, потенциально — да, но на практике это были официанты художницы
Фото: Anna Jochymek
/
Ania Jochymek, числом 36
Гексагон и число 36 прикрывают глубину интимной семейной истории или скрывают в её глубине некую, быть может, кристаллическую контрапунктность. Hex по-гречески — шесть, gonia по-гречески — угол.
Фото: Anna Jochymek
/вездесущность этих джентльменов увела меня в глубины зала, в его самые тихие закоулки, в интроверсию этого постиндустриального здания. Совсем как в лабиринте, я не знал, где нахожусь: неужели это тупик? Передо мной — стена полок, на ней прямоугольник книг; фрагмент Вавилонской библиотеки?
Фото: 951
/
Выбитый из привычной ясности сознания, я собираю воедино остатки скепсиса в этом состоянии слепого угла, угла, стены книг, слепой совы, видящей каждое движение, глаза церемониймейстера, демиурга-куратора, режиссёра концепции, сочетаний, встреч неприкасаемых книг — составляющих произведения, а не библиотеки. Замороженный процесс, коге-тичность гипертекстума. Многослойное повествование, подобие-картины. Фон польско-немецких связей, интимность отчётливости автора «NiemcyPolen» Adam Janisch, напряжённая своей искренностью в универсуме genius loci героя одиссеи по железобетонной сценографии полок. Встречи названий и сюжетов, связи-значения: «…история, происходящая во времени, конституируется как genesis» (Enzo Paci); обо мне-зрителе во сне, в помрачении, о том, что, возможно, я герой драмы, что режиссёр существует, а я между книгами; спускаюсь по лестнице на землю, вижу стол, шкаф, слышу голос, радиоролик
http://www.youtube.com/watch?v=enDiC-4HvUYОткрыть исходный материал
36 секунд взгляда внутрь — в абсурдность ситуации. Michał Huszcza подготовил след чьего-то присутствия, исследуя претенциозность этого, гордящегося собой. Убогий интерьер сталкивается с чьей-то вновь историей, рассказом, миром; комната чьего-то давнего присутствия, втёртого в место, растёртого между ясностью сознания и болезненной бездной демонов и сонных видений. Наполеон над толпой «в скакуне» (w rumaku) машет с репродукции 3d; сговаривающиеся-дикторствующие рассказчики (spi(s)kujący) в радио и «tumbr» образов чьей-то выставленной напоказ частной жизни: «саморекламная перверсия», «предмет — хозяин игры», «подобно маскам, поглощающим личность актёров». Эти предметы «выполняют функцию поглощения и ошеломления собеседника — нас самих как субъектов предполагаемых актантов»; «we shall be your favourite disappearing act!» — «мы станем вашим любимым номером с исчезновением!» (цитата: «Заговор искусства», Jean Baudrillard). Отсутствие человека, который наполнял / наполнял бы это место своей жизнью, вообще жизни; только обрывки, ошмётки чьей-то живой реальности; бр-р, холодно! Выхожу, замечаю тепловой узел
http://www.youtube.com/watch?v=UyOdbpmA1a8&feature=youtu.beОткрыть исходный материал
найденный объект, не затронутый вмешательством ни одного из художников, сам по себе акустический отзвук когезии, выражение того, что я чувствую: выпуска воздуха из этой напряжённой интимности и помрачения от неуверенности, жив ли я ещё, переживаю ли происходящее. Может быть, наконец теперь я выдохну, начну видеть яснее и описывать увиденное более рациональным языком, как подобает свидетелю. Поэтому прошу вас о снисхождении и смелости не ожидать его от меня, раз уж я должен быть подлинным до-казательством когезии и этих событий. Вы видели только что пятно света? Я тоже заметил его тогда, хотел ещё прислушаться, но вскоре подошёл к нему. Это была точка под названием «Cezura» — «Цезура», жест Marta Mroczkowska, указывающий на прядь её волос, брошенную на землю, треплемую ветром и подверженную чьей-либо как раз невнимательности, несосредоточенности — тому, что Herbert Read в «Смысле искусства» определял как отсутствие свободы зрителя, когда зритель не может заметить произведение, хотя оно отчётливо, как отблеск солнечного света, падающего из окон
Фото: 951
вырванное из источника пятно света, словно волосы, вырванные из головы, борющиеся с несвободной шумностью окружения, полного отражающихся звуков. Как в колодце. Один из них дошёл до меня сильнее: звуча монументальным тоном, он лился из маленькой соседней комнаты. Я вошёл: темнота, пустые полки, лампочка, подсвечивающая раковину с синей жидкостью, капающей из крана, и вездесущее «Ave Maria»
\
синяя жидкость, слёзы Небесной Матери, стекающие сюда, не в рай; рай в таком месте? Может, эта дива — 5 элемент, соединяющий заводское пространство, полки, точечный свет и синюю жидкость в одно целое? Голос намочил стены,
(послушать — не посмотреть — можно здесь)
http://www.youtube.com/watch?v=qALZRWja55oОткрыть исходный материал
(оригинальная версия — вскоре)
раковина как водопад,
Фото: 951
тектоника выравнивания различий; страх перед уравниванием, словно перед смертью, заставляет меня содрогнуться; чувство кульминации, предела, постоянства, когезии в критической точке, идеально горизонтальной линии, одиноко осевшей, покинутой. Я вышел. Тогда в десятке с лишним метров перед собой заметил ворота — такие, как у входа, хотя и не те же, но всё-таки: может, это действительно история зрителя в пещере творца? Ворота, полные (от)пятнанных, стёртых кругов
Фото: 951
«Klimaks» — «Климакс» — Sebastian Krok растворяет стену времени, следов содержаний, уходящих в прошлое, контролируемым движением циркуля диаметром в локоть, вращаемого из жеста, как выражение-образ-травм, ран, наносимых месту. Климакс, по интернет-энциклопедии Wiem, — последняя, устойчивая стадия растительной сукцессии, являющаяся результатом равновесия между биотическими факторами — растительностью — и абиотическими, преимущественно климатом и почвой. Здесь это, кажется, момент стирания этой почвы климатом присутствия автора. Подготовка среды к новой роли организмом с чертами, подобными тому, кто вот-вот её заселит. Очищение? Стирание! Так, описывая круг от двери к похожей двери — без занавеса, открытой, приглашающей, — я добираюсь на другую сторону ран, нанесённых растворителем и перевязанных бинтом текста
Фото: 951
/полного страдания и глухого повествования, не знающего понимания со стороны мира, повествования человека скрытого и одинокого, где-то в углу и тени, между текстом и вырванными из него окошками. В трубах течёт плач
http://www.youtube.com/watch?v=0Ay_sXehU18Открыть исходный материал
а в машине голос скрипит коренной болью переживаний, старения, старения, повторений, кружков, возвращающихся страданий, единиц, шлепков о стену — направленным на стену мелом отсчитывая будущее в результат сокрушительного столкновения с неизбежным исчезновением в бездыхание. Заключённое здесь Marcin Kossakowski уединение архиметафоры машины тела, движимой остатками жидкостей, тайны вдохновений, угасающих, хотя столь явственно присутствующих рядом, но всё же где-то за стеной или в стене, на другом этаже, в другом основании, времени… Печаль и сожаление, сочувствие, смирение, задумчивость, отстранение… Я покидаю коге-зию одиночества, ища людей, и слышу своё имя. Голос сирены, зовущий меня за решётку
http://www.youtube.com/watch?v=aL_x5uotn2cОткрыть исходный материал
голос Anna Kasperska, «Vocativus» — «Звательный падеж», где-то между пустыми стеллажами. Воспоминание о лежанках, полках, ассоциации с пытками; голос страстный, соблазнительный, к тому же соблазнительно скрытый, и этот прямой зов. Одно имя за другим. Мужские и женские. Имена тех, кого здесь ожидали… зрителей и меня… зрителя. Приглашающий навестить, вернуться или поселиться в одной из ячеек, быть внесённым в каталог, соединиться. Я оборачиваюсь к двери: решётки, колючая проволока, машина для сжатия, двери ещё открыты, дафния. Я выхожу. За углом встречаю успокоение, постель собственной души, домик из «перьев белых гусей»
Фото: www.michaldabrowski.com
/
Облака: после всего этого облака приручают мою потерянность. Всё благодаря Marta Mielcarek, художнице, которая именно здесь увидела свой домик, набитый пухом, как подушка, здесь, на краю этой зоны ангаров, скрытой интимной стороны зала, которую я как раз покидаю: передо мной снова пространство, здесь, где интенсивность когезии встречается с её неболезненной слабостью, приглушённая толпой и пространством. В когезии когезии, хочется сказать, есть комната, иллюзорно набитая птичьими пёрышками.
Их след был предпосылкой, словно они были запятыми перед таким их скоплением. Связка белизны в окнах — тёплой, перевёрнутой ситуации повседневного зимнего вида. Это также гнездо для птиц в их (не)естественном укрытии от городской машины, прибежище птиц-зрителей. Говорят, двери там были приоткрыты для них. Внутри же тепло, оттого уютно, но как-то глухо, словно обнажение тех, кто играл со мной-зрителем
Фото: 951
Узнавая их тайну, я чувствую сожаление, что это уже конец, что всё ясно и пора спать, но нет. Я выхожу и вижу зал с открытой грудью железобетонных рук. И выдох теплового узла поворачивает в затылке моём спокойствие и самообладание. Теперь я могу описывать обильно, предметно, физически. Здесь, где я стоял, глядя тогда так в этом сейчас, в этом горле когезии, между степенями её выражения, происходил перформанс Marcelina Jarnuszkiewicz. Он рассказывал об изгнании болезней, навязчивых обсессиях, о том, чтобы не наступать на брусчатку, описанную звуком, тоном, дон-кихотством расколдовывания суеверных ритуалов, уловок и средств против неукрощённых, неописанных невротических проявлений жизненности. Жестикулируя и выполняя ряд таких нейтрализаций, художница приближала аспект целительного свойства когезии как противоположности психической раздробленности. Это действие ждёт своей документации. Рядом, раз уж я вышел из внутренностей ко-зала, я увидел деструкты, разбитые структуры; пока не хотел к ним прикасаться и, следуя вдоль трещины в полу, соединявшей их с чем-то неразбитым, добрался именно до этого аудиовизуального приёма
Фото: 951
полки, наполовину полные шаров с выдохом; в этой инсталляции под названием «Jak długo potrafisz zatrzymać oddech na wydechu» — «Как долго ты можешь задерживать дыхание на выдохе» — так риторически безвопрошал Norbert Delman. Засеянные на книжном стеллаже, полном ниш разного размера, классификаций и объёмов воздуха
http://www.youtube.com/watch?v=y5xbe40crvQОткрыть исходный материал
воздух внутри и вокруг, и выдох, который уже подходил к концу после моего выхода из той части ко-зала, откуда взяли эти шкафчики, перенесли и установили здесь, словно насмехаясь над сит-уацией мнимости выхода за пределы когезии зала в этом её выражении, эхом вдвигающем в маленькую ячейку для человеческого дыхания из груди
опе-чатанной сигнатурой предназначения, плит-оч-ки и человеческих сил сопротивления системе пор; и всё поглощено видеозаписью, призванной удостоверить рецепт на выписку, сиг-натура напёрстка. За спиной я почувствовал вторящий жест подписи, «K»,
Фото: 951
мне вспомнилось такое «i» на стенах Люблина, написанное спреем, но здесь Karol Kaczorowski воспользовался сажей. Словно отпечаток ладони, но слишком рассчитанный, очерченный, оторванный от своей природы сигнал, чтобы стать вполне сиг-натуральным отражением того, что хотело посредством его вычерчивания пришвартоваться в памяти, бросить якорь, осесть; словно неназываемое жаждало определения, чтобы не исчезнуть совсем. Назвать человека невозможно, лишь его длительность обеспечивает ему смысл; назвать, пожалуй, можно только предметы, вещи, не людей, хотя это желание столь же живо, как сам человек. Сажа, рассыпающаяся от ветра волны зрителей, приблизила меня к «Ślad kurortu» — «Следу курорта»
Фото: 951
/где Agnieszka Sobczak направляет в цель прустовскую мадленку, свои воспоминания, приготовленную здесь из верёвки, лака, ванильного мороженого и бумаги
Фото: 951
/спускающуюся словно верёвка с небосвода под землю, где она тает под тепловым узлом, связывающим всё здание
Фото: 951
/в тёплое мороженое воспоминаний, стекающих в канал, туда, где ремонтировали ходовую часть — когда-то мусоровозов, а сегодня, возможно, реальных машинок забвения, обесценивающихся идей и ценностей постремонтного неопостмодерна. Там они качаются, словно буйки на реке «Demo-kryta/ej», под траурной пеленой поверхностности всех туннелей и под-почв
Фото: 951
/
словно бусины молитвы об остатках памяти, памяти, летучего смысла и пульса, попеременно вдохом и выдохом, удалением и приближением света в красных и синих цветах. По этому пути я добираюсь до голосов, беззаботно вылетающих из соседней комнаты. Четыре экрана, синхронизированные в усилении своего содержания, транслируют высказывания её обитателей. Это «S-Tarcie» — «С-Трение / Столкновение», не их друг с другом, хотя, возможно, и это тоже, но прежде всего анатомия трения, столкновений, уличных драк, агрессии, которая у этих героев становится взрывом неукрощённой энергии, слепо-действием, расточительством élan жизненности молодых мужчин
http://www.youtube.com/watch?v=QFnh9-7a5nUОткрыть исходный материал
которым задали несколько простых вопросов, задуманных так, чтобы сосредоточить внимание на с-трении
таким образом, с румянцем радости на лицах этих рассказчиков, которым можно безнаказанно говорить о своих увлечениях и страхах, — именно на этом стыке страха и увлечения я выплываю из той комнаты, прохожу мимо окна, на котором резиной печатными буквами написано следующее: «To i Owo» — «То и это», а вместо «i» я вижу столб, соединяющий окна, как на приложенном изображении
Фото: www.michaldabrowski.com
/что значит «то и это»… может значить так много в столь небольшом жесте
Фото: Anna Bajorek
столько ударной силы этого так схваченного здесь выражения действует как внутренне-внешнее mirror — зеркало, крылья с таким размахом минимума, что я вижу сущность или хотя бы близость «aktualim» — страх и увлечение: соединённые в архитектуру факта или акта, они показывают мне спектр жеста современного художника где-то между этими двумя, то ближе, то менее связно по частям, через пролив — в про-смычковый концерт, такой аэропорт семантических взлётов. Я оборачиваюсь в поисках самолёта, и вот он стоит: '"Untitlet"Dimensions variable . Carboard and tape' — «Без названия», переменные размеры, картон и лента, — двукрыл. (Документация — вскоре.) Как много помещается между двумя картонными углами, скреплёнными клейкой лентой, и как далеко на этом можно улететь? Тогда я ещё точно не знал, не видел топлива, того, что в подобной ситуации служит топливом. И тогда в этом саду машин я услышал треск в соседней комнатке, представлявшей собой коридор с тупиком; дверь в нём заблокирована монитором, транслирующим вибрирующий бокал, хлещемый бороздами лозунгов из семейства сленгов и ругательств, смешанных с сожалением и упрёком в чаше горечи, на много процентов смешанной с алкоголем. В этой «Kohezja(Laboratorium)» — «Когезии (Лаборатории)» — экспериментировали с прочностью стекла в образе бокала и трезвостью глаз, освобождённых от ига запрещённого и предписанного под знаком наделения их действенной и решающей ролью в этом разбивающем ведении
http://www.youtube.com/watch?v=rP1s_baH1-wОткрыть исходный материал
дискуссия кружила на форуме, возвращаясь с удвоенной силой и циклически разбрызгивая бокал на мельчайшие осколки: оставалась только ножка и, возможно, капля на дне. Когезия, расколдованная грудой заклинаний. Я вышел, немного под воздействием бунта, «si-tego» в микробомбу, и, касаясь уголками глаз мотоцикла, на котором в моём воображении Tymon Nogalski разъезжал по этому залу, с визгом оставляя синтетические следы шин на маслянистом полу до пределов трения и жара, критического сомнения в том, не загорится ли масло, покрывающее весь пол зала, — так, желая охладить тепловой узел атмосферы, я приблизился к соседнему стеллажу, снова пустому. На полках можно было найти место для себя и так далее, но не везде. Был там один метр полки, забронированный Michalina Ludmiła Musielak с помощью телевизора, идеально вписывающегося в очевидное место, способное заинтересовать и объединить каждого, кто мог находиться в зале, насколько хватало глаз. И практически отовсюду в зале был виден этот маленький телевизор, а в нём — «Pani Krysia», «Пани Крыся»
http://www.youtube.com/watch?v=bcnOUhOwCswОткрыть исходный материал
Эта прекрасная пожилая женщина рассказывала о еврейской общине, некогда богато представленной в нашей культуре и ландшафте, об их трагедии. Говорила взволнованно, то и дело проникаясь попеременно, никогда односторонне, всегда склоняясь к, никогда от, непрерывно, живо и многозначно, словно обо всём с чувством. Говоря так, она скрывала суть дела; невозможно решить, о чём она говорила, но она проявляла в этом высокую степень связности, настоящая исследовательская модель, живо присутствующая в этом изображении Пани Крыся — вспоминала. После сеанса я обернулся, и моим глазам предстало спутанное клацанье из прищепок и клея — «Wspinacze», «Восходители»
/с помощью которых Marcin Bednarczyk взбирается посреди пространства к границам когезии. Интересным, должно быть, был момент, когда эти деревяшки-пружинки для развешивания белья переставали в-сцепляться друг с другом. Возможно, это донага деконструирует свойство когезии, у которого всё же есть свои пределы, область, поле сопротивления; тихая склонность, пущенная по ветру, как та молва об ушке прищепки, через которое можно пройти вниманием
Изображение: Dominika Olszowy, Maria Ewa Toboła, Anna Miczko
/
между тем, как видно, оно было величиной с игольный кончик, поэтому я удалился в сторону 'Untitlet, wooden triangles' — «Без названия, деревянные треугольники», — средства передвижения из треугольников, прибитых в полусферу
Фото: 951
/треугольник как первая геометрическая фигура, первая плоскость, 2-е измерение, выросшее из первого — линии — и стремящееся к 3-му, объёму, первым проявлением которого вполне может быть полусфера, хотя столь же убедительно — четырёхугольник, состоящий из трёх стенок равносторонних треугольников; однако полусфера тоже отлично подходит на роль межпространственного средства передвижения, деревянного, синтетического скелета роста, словно точка золотого сечения пирамиды, камера саркофагов, в которых так редко находили мумии. Хочется войти, но стенки — словно решётка, не позволяющая испытать этот потенциал. Творческое принуждение материи к послушному созданию формы, чуждой её свойствам; материей были треугольники и остаются ею, поскольку именно как таковые они — материя в некоем novum, там столь у-силенно. Рядом я услышал скребущий звук; снова поворот на 180 градусов, взгляд — и ничего. Какой-то шорох втёрт в пространство, стёрт с ним в единство, связный и вежливый, что-то вроде оттирания. Напряжённый взгляд позволяет уловить действие Justyna Misiuk под названием «mydło» — «мыло»
http://www.forum.com.pl/oferty/xq9f1ldz/zdjecie.php?idzdjecia=1604267, им художница чистила крохотный участок зала: трение, стирание, чистка, нестираемое воспоминание о звуке на заднем плане, конкретный дрон, поставленный под стеной, вопрос втирания в память посредством метафор — мимет-ики жеста. Затем я приблизился к рассыпанной твёрдой жидкости в желе между двумя деревянными углами
Фото: 951
/этот «Tota», деструкт желатинового кубика, к счастью, не дрожал формой человеческого свечения фигуры: такое переживание было бы болезненным. Он распался на сгустки и расползся по полу, образовав статичное пятно, сочащееся остатками соков, выжатых из костей, испуская запах, тихим шёпотом вторгающийся во все поры, запах месива и распыления до самого мозга костей кристаллической связности скелета живого существа. Голос за прикосновение к существованию с уважением, достойным тайны, благодаря которой вообще кто-либо может открыть рот.
Фото: www.michaldabrowski.com
/там когезия — связность неимоверной интенсивности семантик, физической непокорности умственно-материального месива, которое вызывает одновременно отвращение и вовлечение, страх и увлечение: страх в плоскости мыслеформ, чувств и раздумий, увлечение — в инстинктивной телесности влечений и агрессии. Психометафизическое и психофизическое трение в нас самих. Всего лишь брошенная на землю масса неизвестного назначения, вынутая из разделённого пополам кубика, а напротив, вдали — согласованный формой углов, словно дом на чужой земле, с виду осевший картонный монстр набирает масло с пола забвения и поднимает смысловой взлёт над тем, что можно уложить в воображении. Но стоя на масле в голове, я где-то сзади почувствовал чьи-то шаги. Не успев обернуться, натолкнулся на себя, который подхватил меня и соединил с собой так, что ровным шагом мы влетели в маслянистую массу завоздушенных отсыревших костей. Я не верил, что это правда, но разбег, необходимый для удара по мячу тому, о ком говорил тот другой я во время выступления перед немалой группой людей, способствовал этому происшествию. Быстро отряхнувшись, но уже не стряхнув с себя того другого, с которым соединился, я подбежал к мячу, стоящему в 5,5 метра от линии ворот в гипотетической сфере. Демонстрируя его полёт, я показал дистанцию и различие сил, взаимно наступающих друг на друга: индивида и массы, а также сферы драмы и технологии. Одним словом, шар, выпущенный драмой, остановил атаку нападающего систематизации. Струйка крови потекла на оболочки формы.
(Документация: http://wyspastan.blogspot.com/search?updated-max=2013-02-02T18:25:00-08:00&max-results=7 — описание в предыдущем сообщении) Чистый вывод и билет на выход из этого спектакля, не став роботом, — благодаря чему, именно благодаря ему. Он был вызовом. Вдобавок приветствующая «когезия жеста» независимой руки, разделяя пальцы другой своей ладони, покрытой красной краской, возвестила землю fravarthi
http://www.youtube.com/watch?v=ZCNtQwo49tgОткрыть исходный материал позже 313 медленно отрывал руку от стены, оставляя отпечаток
и ещё на шлюпке, уже на after party, — отпечаток поцелуя
Фото: Marcin Morawicki
/в звуке в наушниках, без притопа, в звуковой инсталляции Marcin Morawicki
где интимность и реальность зала человеческой глубины окончательно вывалились из мешка сил сопротивления, наряжаясь в нижнюю юбку и подтяжки
Фото: Marcin Morawicki
/в этом дис-пози-кон-стансе я улыбкой повернул к выходу.
Я вышел с выставки с ощущением, что кто-то хорошо спланировал её концептуально, но зрители вступили с этим сценарием в столкновение. Когезия между ними и художниками — условие искусства. Глаза большого брата под присмотром больших братьев, наблюдаемых большим братом на подносе большого, в очередной раз и так далее, так что оставшееся уже не поддаётся каталогизации. Единственное, что остаётся, — оживляюще творить из этого, как из грунта, как из земли, в когезии связности с распадом, чтобы не застыть и не раствориться в небытии. Чувство катарсиса — чувством когезии, средство от избыточности. Когезия — modus vivendi выставки — длится всегда и никогда не осуществляется до конца. Выходя с этим чувством и ожившей памятью, я с уважением и признательностью обратился в своём воспоминании ко всем Художникам, куратору выставки профессору Mirosław Bałka и его ассистентке Karolina Kubik, а также продюсеру Agnieszka Warakomska, руководству Nowy Teatr во главе с директором Krzysztof Warlikowski и всем, кто был там, присутствуя с полным вниманием.
