МАНИФЕСТ ПЕРФОРМАТИВНОГО КИНО

– откажемся от создания иллюзии истины и имитации действительности (реальной или вымышленной) в пользу самой истины; будем вести зрителя, а не обманывать его; избавимся от привычки фабриковать действительность и злоупотреблять кинематографическим вымыслом,

– заменим актёров перформерами, то есть людьми, способными подлинно представить что-либо своим особенным способом. При этом будем помнить, что перформеры не обязательно должны быть художниками. Более того, поймём, что ими могут быть актёры, способные использовать свою технику как инструмент самовыражения,

– превратим операторов, гримёров, техников и других создателей фильма в участников, которые могут (если захотят) обозначать своё присутствие и появляться в фильме во время своей работы,

– сделаем так, чтобы у каждого кадра была своя идентичность, а именно чтобы каждый из операторов был перформером и каждую объективную камеру можно было распознать как установленную одним из них,

– увидим, что операторская работа над фильмом – это событие, которое может быть представлено публике как перформанс, а потенциально даже как SpaceTime Performance, позволяющий ей участвовать в создании фильма,

– будем пользоваться перформативами, то есть высказываниями или выражениями, устанавливающими определённое положение вещей самим фактом их произнесения. Начнём взаимодействовать со зрителем, скрывая и/или раскрывая в фильме вещи, которые зритель / активный получатель воспринимает на ментальном уровне, например в виде обещания или загадки, которую нужно решить после просмотра фильма или найти в местах из фильма, и так далее,

– позаботимся о том, чтобы низкие производственные затраты не лишали авторов возможности снимать фильмы, и заметим наконец, что подавляющее большинство кинопроизводств – это в значительной степени пустая трата времени, энергии, нервов, денег и природных ресурсов и что можно снимать более дешёвые и не менее интересные фильмы, если перестать пытаться воспроизводить и имитировать действительность, а вместо этого попытаться показать её, составляя произведение из соответствующим образом выделенных контекстов реальных ситуаций,

– поймём, что не только документальный фильм может быть записью реальной ситуации, поскольку этого можно достичь и в игровом фильме,

– заменим сцены ситуациями, а сценарии – ситуационными планами, чтобы освободить тех, кто совершает в них свои творческие акты, от необходимости многократных репетиций и пересъёмок: это значительно облегчит работу, снизит производственные затраты и позволит авторам по-настоящему работать над глубиной своего творческого выражения,

– не будем учитывать тот факт, что слова составляют лишь малую часть коммуникации и что существуют также язык тела, перфонемы, особые способы поведения, культурные коды и язык искусства. Не будем создавать радиопостановки с говорящими головами, иллюстрированные групповым сексом, а покажем что-то ценное, например человеческую чувствительность, которую трудно выразить словами, потому что ей больше подходит иной способ выражения. Позволим неговорящим людям создавать фильмы (речь не только об использовании в фильме жестового языка) и покажем, какой огромный потенциал заключён в такой смене парадигмы, насколько она меняет человеческое понимание мира и что делает с человеческим сознанием,

– будем относиться к экспериментам как к стратегии углубления значимого содержания, а не как к формальным приёмам,

– уважим индивидуальный способ работы над фильмом; позволим авторам проживать проблему или состояние, составляющее суть их участия, вместо того чтобы требовать от них психологической готовности и профессиональных навыков; позволим им полностью самостоятельно работать с содержанием своего произведения. Будем создавать ситуационные планы с высокой терпимостью к случайным факторам и другим переменным. Позволим авторам следовать своему творческому пути в процессе производства, а их фильмам – иметь открытый характер, позволяющий продолжить их в следующем фильме,

– уменьшим роль режиссёра: пусть вместо того, чтобы расставлять людей, он создаёт возможности, контекст и общую ситуацию, а также обеспечивает целостность в соответствии с видением и концепцией данного фильма

– откажемся от иерархического диктата и откроемся горизонтальной доступности идей, позволяющей переопределять это кино так же, как по-прежнему переопределяется перформанс. Пусть каждый человек, работающий над фильмом, будет автором, а не работником производства. Наконец, заметим, что любой может задавать направление развития этого вида кино, говоря, что оно собой представляет, потому что оно никому не принадлежит (согласно идее STP, или SpaceTime Performance), и не будем бояться развивать чувство того, что создание фильма – это совместный творческий акт. Поэтому пусть каждый, кто создаёт такое кино, имеет возможность формировать его суть и углублять её. То, что независимо, как, например, перформативное кино, само справится с фальшью (святая утопия),

– будем добавлять здесь новые пункты, но пусть сначала они пройдут проверку на практике. Более того, любой может изменить предыдущие пункты, если однажды их содержание устареет. Это естественно, поскольку перформативное кино обладает именно тем свойством, что оно перформирует, меняется и преображается вместе с нами, оставаясь по сути тем же самым, а именно столь же свободным от ограничений творением, как и мы сами…

(Oscar Chmioła – «Манифест перформативного кино», Sopot, 25.07.2020).

Перевод Maciej Bryńczak.